- Главная - Новое - Биография - Произведения - Статьи - Фотографии - Видео - Ссылки - Контакт -
- Интервью - Литовская литература - Карта сайта -


Лауреаты премии имени Юргиса Кунчинаса


Традиционный литературный конкурс проходит ежегодно в ноябре в литовском городе Алитус. Среди наград конкурса - присуждение литературной премии им. Ю. Кунчинаса. В 2008 году лауреатом премии им. Юргиса Кунчинаса стал писатель и философ Ярослав Мельник (Jaroslavas Melnikas) с рассказом
"Я смотрю на Твои рога".
С разрешения автора русскоязычный вариант рассказа предлагается Вашему вниманию.


*   *   *

Я СМОТРЮ НА ТВОИ РОГА



    - Куда ты смотришь? - спросила меня Эльза.
    - Я смотрю на твои рога.
    - У меня нет рогов.
    - Нет, есть, ты корова.
    - Пошел во-он, дурак.
    Я иду вон. Я ухожу на улицу. На улице Евдокимов: он поливает тротуар.
    - Евдокимов, - говорю я ему, - дай полить.
    Евдокимов дает. Я поливаю детей. Они визжат от радости.
    - Я дождь, - говорю детям. - Я прилетел с Тихого океана,
    - Верка! - кричит чей-то голос с третьего этажа. - Куприянов снова поливает детей, звони в милицию.
    Я ухожу. Меня не понимают.
    - Куприянов, вы почему опоздали на заседание? - спрашивает меня Виктор Афанасьевич. Его нижняя челюсть играет в начальника.
    - Я не Куприянов,- говорю я.
    - А кто же вы? - Виктор Афанасьевич смотрит на присутствующих. Присутствующие обмениваются с ним взглядами.
    - Я никто.
    - ?!
    - Я был дождем, поэтому опоздал. А теперь я ещё никто.
    - Я хочу, чтобы вы были кем-то.
    - Вы хотите, чтобы я был членом кафедры?
    - Вот именно.
    - На сколько минут?
    - На пятьдесят минут,
    - За это мне платят деньги?
    - Да, за это вам платят деньги.
    - Хорошо, на пятьдесят минут я могу.
    Виктор Афанасьевич расслабляет челюсть. У Гербицидовой срабатывает пружина и она вскакивает: тра-та-та-та. Это называется: рекомендации по поводу рекомендаций к сборнику рекомендаций рекомендующейся студентам литературы.
    - Я считаю, что...
    - А я считаю что...
    - А я вот считаю что...
    Что именно каждый считает - не суть важно; это ведь все равно никому не нужно.
    - А вы как считаете, товарищ Куприянов?
    - Я считаю, как вы все, но только у меня особое мнение.
    - Какое? Пожалуйста, просим вас. Товарищи! Прошу внимания. У товарища Куприянова особое мнение.
    - У товарища Куприянова особое мнение, - с явным восторгом говорит Гербицидова.
    - Так в чем же ваше особое мнение? - спрашивает Виктор Афанасьевич.
    - Просим вас, - говорят члены кафедры.
    - Мое особое мнение касается, товарищи, не столько темы рекомендаций к сборнику рекомендаций рекомендующейся литературы, сколько вашего мнения, товарищи.
    - Товарищи, внимание, это очень интересный аспект, - Виктор Афанасьевич стучит по графину, хотя все и так сидят тихо.
    - Видите ли, ваше мнение касается рекомендаций, а мое мнение касается ваших мнений по поводу рекомендаций. Мне кажется, что ваши мнения по поводу рекомендаций заслуживают особого мнения.
    - Товарищи, внимание, - стучит по графину Виктор Афанасьевич, хотя все сидят тихо.
    - И это особое мнение, - продолжаю я, - состоит в том, что ваши мнения разноречивы, но говорят об одном и том же.
    - О чем же? - спрашивает Гербицидова.
    - О том, что надо издать сборник. Вот в чем мое особое мнение.
    - Очень интересное замечание. Товарищи, у кого ость ещё свое мнение? Тихо, товарищи, - Виктор Афанасъевич стучит по графину.
    - У меня есть особое мнение, - выстреливает Гербицидова. - Мое особое мнение касается особого мнения товарища Куприянова.
    - Товарищи, внимание, у товарища Гербицидовой есть особое мнение насчет особого мнения товарища Куприянова. Тихо, товарищи!
    - Да,- говорит Гербицидова, - мне кажется, что товарищ Куприянов поет с чужого голоса. Его теория очень напоминает мне теорию конвергенции. Он считает, что все мы говорим о разном, но в то же время об одном и том же.
    - А я настаиваю, - говорю я.
    - Товарищи, внимание, товарищ Куприянов настаивает.
    - Я настаиваю, - говорю я.
    - А я не согласна, - говорит Гербицидова.
    - Товарищи, У нас не старые времена, - грузно поднимается Пульманов, - Прошу не вешать ярлыков.
    - Товарищи, есть предложение не вешать ярлыков.
    - А я считаю, что это диалектика, - говорю я.
    - Конвергенция.
    - Товарищи, будем выпускать сборник или нет?
    - Да.
    - Гуси-гуси, га-га-га.
    - Товарищи, тихо, товарищ Куприянов хочет что-то добавить,
    - Вы вернетесь - да-да-да.
    - Это вы в каком смысле?
    - В переносном.
    - А... Ну что же, товарищи, благодарю вас, вы все очень хорошо поработали.
    Я иду - сам не знаю куда.
    - Куприянов, - говорит стриженный Вовик, - полей меня, а?
    - Да нет, - отвожу шланг рукой, - я не могу.
    - Ну ты же дождик.
    - Нет, я уже не дождик. Я продал себя за четыре пятьдесят,
    - Ты так мало стоишь? - удивляется Вовик.
    - Представь себе, друг. Виктор Афанасьевич стоит десять рублей.
    - Это кто?
    - Старый козел.
    - А наша собака стоит пятьдесят рублей.
    - Я себя продаю каждый день - за четыре пятьдесят.
    - А зачем? Разве тебе не хочется летать над Тихим океаном?
    - Дождиком?
    - Ага.
    - Хочется.
    - И мне хочется... - вздыхает Вовик.
    - Мне надо кушать, - говорю я, - я продаю себя за четыре пятьдесят.
    - Я вчера отгрыз себе полногтя - вот.
    Я ухожу. Эльза в дверях.
    - Заявился.
    - Эльза, - говорю я, - ты что?
    - Нализался?
    - Разве я пил когда-нибудь?
    - А черт тебя разберет.
    - Эльза, поехали в Африку.
    - На какие шиши?
    - На ковре-самолете.
    - Пошел во-он, дурак.
    - В Африке зебры, - говорю я.
    После полуночи я просыпаюсь,
    - Эльза.
    - Чего? Че ты меня будишь?
    - Эльза, я ведь не Куприянов.
    - Ты идиот.
    - А ты?
    - Я знаю, кто я.
    - Это плохо, - говорю я. - Человек не должен знать, кто он.
    Я лежу тихо, в темноте. Часы тикают, звезды стоят в окне. Нет, я не Куприянов, произошла ошибка. Ну и что, что руки-ноги. Шевелю ими - тоже мне: конечности. Нет, я - всё. Я не Куприянов.
    - Эльза, - говорю ей утром, - у тебя рога.
    - Пошел вон, чертов дурак,
    - Эльза, мычи, ты корова.
    - Идиот.
    - Эльза, я тебя прошу, замычи, ты так похожа на корову - такие большие глаза…
    - А ещё чего большое?
    - Ноздри.
    - Ты свихнулся, да?
    - Нет, я хочу чтобы ты побыла коровой, замычи, а?
    - Ну, че ты ко мне привязался?
    - Ну, я тебя очень прошу - я буду за тебя кушать готовить, Эльза!
    - Ну, как?
    - Ну, мычи.
    - Как?
    - Ну, вот так - расставь ноги.
    - Это ещё зачем?
    - Ты же корова. Подними хвост.
    - Ч-чего?
    - Когда корова мычит, она приподнимает хвост.
    - Ты где это видел?
    - На ВДНХ.
    - Ну, расставила.
    - Теперь мычи.
    - Не умею.
    - М-м-м...
    - М-м-м-мм, - мычит Эльза.
    - Постой, я сбегаю за ведерком, надо тебя выдоить.
    Потом мы пьем горячее молоко, едим манную кашу.
    - Ты смотри, - говорит Эльза, - как это тебе удалось?
    - Ну, ты же мычала, ты же была коровой,
    - Ты фокусник - ты где молоко достал?
    - Я тебя выдоил.
    - Я никогда не думала, что во мне есть коровье молоко.
    - Потому что ты никогда не хотела быть коровой. Ты почему-то все время считала, что знаешь себя.
    - Мне казалось, что человек должен знать себя.
    - Ерунда, - говорю я. - Человек знает себя настолько, насколько он глуп.
    - Вот у нас на работе, - говорит Эльза, - все знают себя и никто не мычит.
    - Но ведь никто и не пьет своего коровьего молока.
    - Это правда, - соглашается Эльза. - Мне кажется, Бирюкова никогда не сможет стать коровой.
    - А я с тобой разве мало бился?
    - Но я же думала, что ты просто какой-то сумасшедший.
    - А я не сумасшедший, - говорю я. - Я давно увидел у тебя рога. Они так идут тебе; когда ты наклоняешься к плите.
    Эльза трогает рукой рога и удивляется.
    - А ведь ничего нет - и никакого молока нет, - жмурит коровьи глаза Эльза.
    - Ну и что, - говорю я, - но мы ведь свободные. Мы ведь больше не Куприяновы?
    Звонит телефон.
    - Куприянов, явиться на кафедру.
    - Вот видишь, - говорит Эльза.
    - Да, - говорю я.
    Мы молчим.
    - Эльза, замычи.
    - М-м-мму…
    Я иду по улице. Евдокимов поливает тротуар.
    - Евдокимов...
    - Снова будешь детей поливать?
    - Нет, скажи: ты кто?
    Евдокимов оживает:
    - У тебя сколько?
    - Евдокимов...
    - У Демина два полтинника, у меня три.
    - Нет, я не хочу пить, я не пью.
    Евдокимов поливает меня. Я ведь не человек, я дерево, Я расту - птички сидят у меня на шее. Мою ногу по ночам обнимает плачущая девушка. Она знает, что я живой - иначе бы не ходила, к мертвому, не понимающему, плакаться. Я шумлю и сбрасываю на неё желтые листья.
    - Дуб, дуб, - говорит девушка, - ты такой молодой, ты зеленый. Ты живой, дуб, мне плохо. Мне одиноко.
    А мне разве не одиноко - стоять на одной ноге, среди каменных домов, смотреть в просвет звездного неба? Оно зовет меня, это небо, рассказывает о бесконечности, о других мирах. А я прикован: где я живу, как живу? Тоска.
    - Куприянов, уходи, - говорит Евдокимов.
    - Я не Куприянов, - говорю я.
    Евдокимов смотрит на меня, струя льется из опущенного шланга.
    - Я никто, - говорю я. - Я никто; я всё.
    - Н-нет, ты Ку-при-я-нов, - почему-то багровеет Евдокимов и тащит меня за шиворот к воротам, вытаскивает со двора: - С-сука.
    - Евдокимов, че я тебе сделал?
    - А не шали!
    Я иду, сажусь в троллейбус. Меня штрафуют.
    - Я просто забыл купить билет.
    - Гражданин, счас позовем милицию.
    - Я дерево.
    - Деревья не ездят в троллейбусах.
    - Вы правы.
    Я плачу штраф. Деревья не ездят в троллейбусах - поэтому им не надо покупать билеты. Кто же я такой?
    - Куприянов, - говорит Виктор Афанасьевич. Его нижняя челюсть играет в начальника. - Я вас очень уважаю и преисполнен к вам всяческих чувств. Но вы вчера изволили выразиться - я хотел бы, чтобы вы повторили эту фразу...
    - Я дерево, - говорю я.
    - Насчет гусей, - говорит Виктор Афанасьевич.
    - Гуси-гуси - га-га-га.
    - Вот я и хотел знать ваш смысл.
    - Мой смысл в том, что я дерево.
    - Вы Куприянов, член кафедры, вы получаете за это деньги.
    - За то, что я Куприянов?
    - Вот именно. И вы изволили вчера выразиться...
    - Вы правы - дерево не может быть членом кафедры.
    - Насчет гусей - это очень обидно, товарищ Куприянов. Вы должны извиниться перед коллективом, Я сначала не обратил даже внимания...
    -Дерево вообще безмолвное, - говорю я. - Иногда оно шумит и сбрасывает желтые листья, когда под ним плачет девушка.
    - Она когда плачет? - спрашивает Виктор Афанасьевич.
    - Ночью. Она плачет ночью. Она живет недалеко, в соседнем доме.
    - Гербицидова запомнила вашу фразу и подошла ко мне после заседания.
    - Виктор Афанасьевич, - говорю я. - Вы старый козел. У вас отвисшее брюхо и общипанный хвост.
Виктор Афанасьевич багровеет до самых ушей. Он молча уходит. Он уязвлен в самое сердце: он не сказал мне в ответ ни слова. Он дал мне почувствовать всю глубину моего ничтожества. Он остался человеком.
    На второй день я уже не числюсь в институте.
    Я теперь могу быть, кем хочу.




Книги Ярослава Мельника

Писатель и философ из Литвы - Ярослав Мельник

    Мельник Ярослав, автор десяти книг (проза, философия, критика), изданных на разных языках, в том числе на русском, украинском, литовском, французском. Родом с Западной Украины, окончил филфак Львовского университета и очную аспирантуру Литературного института им. Горького. Проза печаталась в журналах "Новый мир", "Литературная учеба", в "Литературной газете" и др. Живет между Литвой и Францией. Роман "Изгои рая" (Les parias d'Eden), изданный в переводе на французский парижским издательством Robert Laffont, получил высокую оценку французской критики. На литовском языке в "Издательстве Союза писателей Литвы" (Lietuvos rašytojų sajungos leidykla) вышел ряд книг прозы, отмеченных номинациями и премиями. Книги не раз включались в список самых творческих книг года, составляемый Институтом литературы и фольклора АН Литвы. В 2007 г. книга повестей и рассказ "Конец света" (Pasaulio pabaiga) была номинирована на "Книгу года" (короткий список). В 2008 г. книга философских миниатюр "Очень странный дом" (Labai keistas namas) тоже получила номинацию "Книги года". В 2008 г. на конкурсе Imberio vakarai проза была отмечена литратурной премией им. Ю. Кунчинаса (лучший рассказ). На этом же конкурсе в 2004 г. была вручена премия за лучшую миниатюру.



ОТКЛИКИ ФРАНЦУЗСКОЙ ПРЕССЫ НА ПРОЗУ ЯРОСЛАВА МЕЛЬНИКА

    "Рассказывая, в качестве сказок для взрослых, истории жизней шести персонажей, бросившихся с упоением в один из самых больших, какие только можно себе представить, хаосов души, Ярослав Мельник с огромной убедительностью поднимает вопрос о табу, которые ограничивают человеческую свободу" (LIRE).

    "Они попадают не в ад, как следовало бы ожидать, а прямо в рай. И рассказчик… спрашивает этих изгоев, спустившихся в рай, почему они здесь" (LE MONDE)

    "Его родители познакомились в ГУЛАГе, он является "сыном Сталина". Он говорит обо всем с нежностью, о своих философских книгах, в которых размышляет, демонстрируя хорошую школу Достоевского, о связях между грехом и свободой" (LA CROIX).

    "Шокирующие своей тематикой, эти шесть историй, составляющие романическое целое, не вызывают никакого отвержения у читателя: одни лишь жизненные обстоятельства толкают этих потерянных персонажей к преступлению норм - единственному выходу из их удушающего существования. Автор, используя взволнованный стиль, краткую фразу и огромную тонкость психологического анализа, выходит на уровень философского размышления о границах человеческой свободы, о запретах, налагаемых христианской моралью" (L'AISNE NOUVELLE).



Фотографии знаменитостей: литовские поэты, писатели,
художники и музыканты в компании Юргиса Кунчинаса:



Литературные премии - лауреаты литературной премии - премия имени Юргиса Кунчинаса - литературные премии в Литве - награждение в Алитусе

- Главная - Новое - Биография - Произведения - Статьи - Фотографии - Видео - Ссылки - Контакт -
- Интервью - Литовская литература - Карта сайта -


Rambler's Top100 KMindex
литературная премия - литературный конкурс - Jaroslavas Melnikas - Ярослав Мельник - Я смотрю на твои рога - Имбирные Вечера, Алитус